eaquilla (eaquilla) wrote,
eaquilla
eaquilla

Category:

Наша Мать-Земля под покровом Богоматери

Оригинал взят у victoriarossi в Наша Мать-Земля под покровом Богоматери
<<Умоляю, не надо про Родину-мать. Оставьте её в покое, вместе с крокодилами.   У мужчин нет и не может быть связи с иным. Это исключительно женский процесс. Пожалуйста, занимайтесь реальным миром - логика там к месту. Но не надо с ней в тонкие миры. ПОЖАЛУЙСТА! и ещё, каждая женщина - кали - это чтобы вы не сомневались.КАЖДАЯ.Вы не представляете, что она может сделать с вами. вы даже себе не представляете.>> - из разговоров в сети.

<<символы в национальных сообществах действуют как пограничники, отделяющие Своих от Чужих. Именно таким «символическим пограничником» и выступает «Россия-Матушка».>> - из статьи под катом.

В противовес темы про европейскую жабу

Помню накануне зимней сочинской олимпиады в сети начался хорошо срежиссированная истерика относительно памятника Родине-Матери в Волгограде. Ненавистники русской природы начали роптать, что её надо срочно снести, поскольку она им напоминает Кали-ма... Понятное дело, что напоминает. Женщина, стоящая на защите своего рода, врагу всегда страшна. Это не европейская потаскушка-побрякушка.

Наша Мать-Земля под покровом Богоматери

Про Царицу Небесную, Богородицу-Богоматерь, знают, пожалуй, все. И христиане, и нехристиане.

А вот про то, что у русских в России есть ещё и другая Богоматерь, как оказалось, лучше всех знают англичане.

Вторая Богоматерь у русских это — Мать-Земля.



Свидетельство тому — вот этот английский словарь, в котором подчёркнуто, что "выражение "Мать-Земля" может относиться к любой стране, но чаще это ассоциируется исключительно с Россией"!



Screenshot_328
Источник

Оригинал взят у blagin_anton в Россия тем сильна, что у неё две Богоматери!

******

Слабое свидетельство, прямо скажем, скорее это констатация факта, а свидетельства отлично представлены в статье О. В. Рябова:


«Россия-Матушка»: История визуализации
Оригинал взят у mamlas сокращения мои (W*)

«Россия-Матушка» — это узнаваемый символ русскости / российскости и в нашей стране, и за границей. Будучи встроенной в сложную систему идей и концепций, «Родина-Мать», «Россия-Матушка» получила воплощение и в текстах (философских, исторических, публицистических, художественных), и в визуальных образах.

Термин многозначен — некрасовские антиномии «убогая/   обильная», «забитая/ всесильная» лишь в незначительной степени передают многообразие смыслов, которые в нем заложены. Одним из факторов этого многообразия является то обстоятельство, что история данного символа сопровождается попытками различных дискурсов утвердить собственную, удобную для себя интерпретацию «России-Матушки», девальвировать его или заменить другим. Острота борьбы за обладание им свидетельствует о его важности в дискурсе национализма в России, основные концепты которого оказываются связанными с мифологией России-Матушки.





Как заметил Дж. Армстронг, символы в национальных сообществах действуют как пограничники, отделяющие Своих от Чужих (1). Именно таким «символическим пограничником» и выступает «Россия-Матушка».



Подобно другим национальным символам, она принимает активное участие в идентификационных процессах. Как символ национального единства «Россия-Матушка» призвана сделать из суммы индивидов единую нацию. Однако риторика включения неразрывно связана с риторикой исключения: Враг – это очень значимый компонент дискурса о России-Матушке. В различных дискурсах – национальном, военном, политическом, имперском, гендерном – исследуемый символ устанавливает норму и девиацию, тем самым определяя Своих и Чужих (2).

Во-первых, «Россия-Матушка» участвует в маркировке Своих и Чужих в национальном дискурсе. Свои – это дети России-Матушки. Вместе с тем «Россия-Матушка» определяет норму отношения Своих к Чужим, в первую очередь к Западу, проводя тем самым внутренние границы и иерархии, продуцируя «более Своих» и «менее Своих» (а также внутренних Врагов).



Во-вторых, она отделяет Своих от Чужих в военном дискурсе. Враг – этот тот, кто угрожает существованию России-Матушки; Свои – это те, кто ее защищает и кто рассчитывает на ее помощь. Образы страдающей, насилуемой, защищающей, всемогущей, миролюбивой Родины занимают значительное место в российском военном дискурсе, будь то внешнеполитические конфликты или гражданское противостояние внутри страны. Дискурс России-Матушки обладает огромным мобилизационным потенциалом; во имя защиты Родины человек призван жертвовать и своей, и чужими жизнями.



В-третьих, в политическом дискурсе исследуемый символ активно эксплуатируется в дискурсивных практиках легитимации/делегитимации власти. Мифология иерогамии (3), священного брака Правителя и России-Матушки, играет заметную роль в обеспечении легитимности власти и организации определенного социально-политического порядка. Политическая оппозиция, в свою очередь, использует образ Родины, страдающей от произвола неправедной (и зачастую национально чуждой) власти.



В-четвертых, «Россия-Матушка» занимает важное место в «архиве» имперского дискурса, оказывая влияние на репрезентации России как полиэтнического и многоконфессионального государства. Россия может позиционироваться в качестве матери всех восточнославянских народов (русских, украинцев, белорусов) или даже всех народов, входящих в состав государства (хотя семейная метафора облегчает и иерархизацию внутри имперского порядка – скажем, при помощи характеристики русского народа как «старшего брата», появившейся в советской риторике во второй половине 1930-х годов). Покровительство, забота, бескорыстие, ассоциируемые с «Россией-Матушкой», включаются в репрезентации отношений с соседями, во внешнеполитический дискурс.



В-пятых, «Россия-Матушка», оказывает воздействие на каноны мужественности и женственности, принимает участие в определении гендерного порядка российского общества. Миф о русской женщине – спасительнице и русского мужчины, и нации («коня на скаку остановит, в горящую избу войдет») – развивается под влиянием материнского образа России. Оценка такой «женщины», как Россия, не может не оказывать воздействие на репрезентации русской женственности и русских женщин.



Говоря об идее «России-Матушки», отметим, что она проходит в своем развитии ряд этапов. Начало ее истории следует отнести к образу Матери-сырой земли — русскому варианту Великой Богини-матери. Другая стадия развития представлений о материнской сущности страны — это образ Русской земли, который проходит через всю историю древнерусской литературы: она представлена как живое существо; ее изображают в женском, чаще всего материнском, облике. В XVI веке она приобретает вид Святорусской матери-земли (Святой Руси) под влиянием работ Максима Грека и Андрея Курбского. В XVIII веке получает распространение концепт Отечества, однако и образ России-Матери остается востребованным, появляясь, в частности,  в текстах В. Тредиаковского и М. Ломоносова, Г. Бужинского и Ф. Прокоповича.



К петровской эпохе восходят и первые опыты визуализации России в женском облике. Сюжет «Петр I, высекающий статую России» появляется на личной печати царя-реформатора, изготовленной Ф.-Х. Беккером (1711—1712). На ней изображен Петр I, с резцом и киянкой в руках, в процессе ваяния статуи России — женщины с державой и скипетром в руках, короной на голове и мантией на плечах. При этом необходимо подчеркнуть, что сам Петр выступил автором сюжета; страна создается правителем, мужское начало придает форму, душу началу женскому.

Россия в женском облике появляется на горельефе «Заведение флота в России» (И. Теребенев, 1812), расположенном на аттике нижнего куба башни Адмиралтейства (ил. 2). В центре этого рельефа помещен Петр I, которому Нептун вручает трезубец в знак власти над морем. Россия изображена как сидящая справа от императора под лавровым деревом женщина с короной на голове; в правой ее руке палица Геркулеса, символ могущества, в левой – рог изобилия.


Ил. 2. И. Теребенев. Заведение флота в России. 1812. Фрагмент. Фото О. Сунгуровой.

В эти же годы национального подъема Ф. Толстой создает серию медалей, посвященных событиям Отечественной войны 1812 года. Медаль «Народное ополчение» (1816) изображает Россию, вручающую оружие своим сыновьям


Медаль «Народное ополчение». Ф. Толстой. 1816 г.

Последняя четверть XIX века в контексте нашего исследования знаменательна тем обстоятельством, что «Россия-Матушка» становится элементом повседневности, появляясь на медалях, календарях, рекламных плакатах, в интерьерах городских усадеб (ил. 5, 6). Один из наиболее характерных примеров визуализации России этого периода — скульптура «Россия», выполненная в технике каслинского литья по модели Н. Лаверецкого для Всероссийской художественно-промышленной выставки, прошедшей в Нижнем Новгороде в 1896 году (ил. 7). Другой примечательный образец превращения исследуемого символа в элемент городского пейзажа – скульптурная композиция «Россия со щитом» (М. Харламов, 1912), помещенная на крыше здания правления страхового общества «Россия» в центре Петербурга, на Большой Морской улице (ил. 8).


Ил. 5. Медаль Всероссийской выставки 1882 г. (17)


Ил. 6. <Россия>. Деталь интерьера усадьбы В. Гомулина. 1890-е гг. (18)



Ил. 8. М. Харламов. Россия со щитом. 1912 г. Фото О. Сунгуровой.

Период первой русской революции становится временем визуального оформления идеи России-женщины, страдающей от произвола государства, чиновников и неправедной власти, — идеи, восходящей к текстам Андрея Курбского и получившей развитие в народнической идеологии (напр., ил. 9). Власть, в свою очередь, использовала «Россию-Матушку» в качестве символа единства, апеллируя тем самым к мифологии иерогамии.


Ил. 9. <Россия>. 1906 г. (21)


Ил. 10. Святая Русь. 1900-е гг. (22)

«Россия-Матушка» активно вовлекается в военный дискурс XIX (23) и начала XX века. «В сознании правоты и силы» – название этого рисунка, опубликованного в первые дни русско-японской войны, отражает важную функцию данного образа в военной пропаганде. Репрезентация собственной страны при помощи образов чистых и непорочных женщин — обычный прием пропаганды, построенный на представлениях о фемининном как начале чистоты, непорочности, бескорыстия, морального превосходства. Моральное преимущество России призвана выразить фигура женщины с голубем мира в правой руке и с мечом – в левой. Коварство и варварство Врага символизирует подкрадывающийся сзади полуголый самурай (любопытно, что за его спиной – не только азиатский дракон, но и силуэт американской статуи Свободы) (ил. 11). В качестве аллегории силы женская фигура используется и на другом рисунке из журнала «Нива»: «Россия» в древнерусской воинской одежде сражается на бастионах Порт-Артура (ил. 12). Грядущую победу символизировал образ России-женщины с плаката «К войне России с Японией» (ил. 13) (24).


Ил. 11. А. Кудрявцев. В сознании правоты и силы. 1904 г. (25)


Ил. 12. С. Животовский. Слава защитникам Порт-Артура. 1904 г. (26)


Ил. 13. К войне России с Японией. 1904 г. (27)

Аналогичные функции исследуемый символ был призван выполнять и в период Первой мировой войны. Прежде всего, он предназначался для демонстрации справедливого характера войны со стороны России и чистоты намерений российского правительства.

Кроме того, обращение к «России-Матушке» предполагало использо­вание таких смысловых оттенков образа матери, как сила, власть, мудрость. Образ всемогущей и всепобеждающей России включался в обоснование идеи неизбежного поражения Германии («Россия за правду» (ил. 15), «Россия и ее воин» (ил. 16), «Проснувшаяся») (28).



Ил. 15. Россия за правду. 1914 г. (30)


Ил. 16. Россия и ее воин. 1914 г. (31)

Наконец, этот символ акцентировал страдания и жертвенность России, ее скорбь по павшим воинам, апеллируя к гендерной идентичности русских мужчин и, следовательно, выступая в качестве одного из механизмов военной мобилизации. Так, скорбь России по своим сыновьям отражена на плакате «Москва русским воинам в плену» (32).

................................................................

Материнский образ Родины возвращается в советскую пропаганду только в середине 1930-х. В телеграмме приветствия, которую высшее руководство СССР направило челюскинцам и первым Героям Советского Союза 14 апреля 1934 года, были такие слова: «Рады, что вы оправдали лучшие надежды страны и оказались достойными сынами нашей великой Родины». По всей вероятности, именно этот текст стал поворотным в дискурсе Родины. Россия-Матушка возрождается в образе Советской Родины-Матери.



Для анализа этого процесса особый интерес представляет открытое письмо работников «Красного путиловца» челюскинцам и героям-летчикам, опубликованное в июне 1934 г. в «Правде». Авторы пишут: «Мы страдали, что наша страна… находится в плену у грабителей и проходимцев, что она – для чужих, для наших классовых врагов. И мы сделали все, чтобы вырвать власть из рук врагов трудового народа». Победа в гражданской войне, сказано в письме, стала возможна благодаря «любви к родине, к своей земле»: «Впервые в Октябре мы почувствовали себя хозяевами страны, впервые мы почувствовали свое, родное, любимое, за что и жизнь можно и надо отдать. <…> Россия стала матерью для трудящихся всех национальностей. <…> Советский Союз – отечество трудящихся всего мира» (50).



Уже в этом фрагменте заметны ключевые элементы дискурса советского патриотизма, который при этом приобретает классовый характер. Происходит своеобразный синтез Революции и Родины: Революция теперь представлена как обретение Родины, как ее освобождение. Принципиально, что происходит не просто реабилитация национального чувства – советский патриотизм объявляется высшим типом патриотизма. Самые большие патриоты – это именно трудящиеся СССР; у капиталистов же «естественное чувство привязанности к родному краю» подавлено стремлением к наживе (51).

Помимо идеологического оформления, «наша прекрасная Родина» нуждалась в эстетико-эротическом. Любовь – популярнейшее слово дискурса о Советской Родине. Важное значение для решения этой задачи в предвоенные годы имело массовое искусство, в первую очередь, советская песня (52).



Екатерина Шаврина - Я люблю тебя Россия(1976 г.)

Несмотря на подобный лиризм и знакомые черты национальной мифологии, «Советская Родина», очевидно, имеет одно существенное отличие от дореволюционной «России-Матушки» – по сути, она неотделима от государства. В. Филимонов даже считает возможным в связи с этим обозначить ее как «Отчизна», что точнее бы выражало ее государственно-имперские значения, заслонившие толкование Родины как земли родной (53). Стремление И. Сталина и его окружения укрепить социально-политический порядок, в том числе за счет идеи иерогамии, таким образом, выступило одной из причин отмеченных трансформаций в дискурсе Родины, происшедших с 1920-х годов. Среди других важнейших причин назовем изменение геополитической ситуации и необходимость национальной мобилизации в преддверии войны, а также перекон фигурацию гендерного порядка и перемены в демографической политике тридцатых.

Начало Великой Отечественной войны ознаменовалось появлением одного из самых известных образов России-Матушки: плакат И. Тоидзе «Родина-Мать зовет!» стал символом своего времени (ил. 20). Русская женщина, изображенная на нем, воплощает не столько страдания родной земли или ее силу, сколько призыв к чувству долга советского воина. Обратим внимание на то, что в ее правой руке – текст воинской присяги, в которой сказано о суровой каре для тех, кто нарушает клятву защищать свою Советскую Родину. Иными словами, Родина-Мать в данном случае отделяет настоящих детей от предателей, верных детей от неверных. Этот женский образ значительно отличается от образов современниц с плакатов предвоенной поры, что связано, скорее всего, с тем, что автор стремился показать не классовый, а национальный характер мобилизации, используя символический капитал аналогичных сюжетов графики дореволюционной России (54).

Как в публицистике, так и в визуальном дискурсе получил распространение и такой традиционный сюжет мобилизационной пропаганды, как мать, благословляющая сына на борьбу с врагом (57). К чувству долга, к стремлению мужчины защитить честь и жизнь дорогих ему женщин взывали и другие известные работы, посвященные теме страданий советских женщин (58). Эта тема отражена и в кинокартинах, вышедших в прокат в годы войны – прежде всего, в фильмах «Она защищает Родину» (М. Эрмлер, 1943), «Радуга» (М. Донской, 1943) (59). Еще один аспект темы Родины-Матери – мать, защищающая свое дитя, – получил яркое воплощение в произведении В. Корецкого «Воин Красной Армии, спаси!» (1943). (60)



Родина как уязвимая, страдающая, опаленная войной, нуждающаяся в защите, – эта тема проходит и через всю послевоенную историю советской культуры. В материнских фигурах, известных по плакатам, картинам, скульптурным композициям периода Холодной войны, – и мольба о защите, и утверждение изобилия Советской страны, и призыв к борьбе за мир с одновременным осуждением «поджигателей войны».



При этом репрезентации страны в женском облике выступали в роли аргумента в борьбе за моральное преимущество над Западом. Образ американских империалистов как «поджигателей войны» имел очень большое значение для советской пропаганды. Риторический характер вопроса «Хотят ли русские войны?» в значительной степени обеспечивался образом матери, потерявшей сына. Пожалуй, в каждом населенном пункте СССР был установлен мемориал павшим в Великой Отечественной воинам; чаще всего скорбь народа символизировала фигура скорбящей матери, как, например, «Мать-Родина» на Пискаревском кладбище в Ленинграде (В. Исаева и др., 1960) (ил. 22). Образ матери, защищающей своего ребенка от ужасов войны, получает распространение в плакате (например, «Проклятье поджигателям войны! Матери всего мира, боритесь за мир!»; В. Иванов, 1950) . (61)


Ил. 22. В. Исаева и др. Мать-Родина. Ленинград. 1960 г. Фрагмент (62)


Ил. 23. В. Корецкий. Охраняем мир и счастье любимой Родины! 1950-е гг. (63)

Миролюбие Советского Союза подкрепляется мужеством его защитников (ил. 23). Впрочем, другой лик Родины-Матери – это воительница; она не столько призывает своих детей к защите, сколько готова защищать их сама. Наиболее известное воплощение этого лика – скульптура «Родина-мать зовет!» (Е. Вучетич и др., 1967) (ил. 24), установленная на Мамаевом кургане в Волгограде. В союзных республиках были сооружены похожие скульптурные изображения Родины-Матери с мечом в руках – в Киеве (Е. Вучетич и др., 1981) (ил. 25), Ереване («Мать Армения» А. Аратюняна, 1967) (ил. 26), Тбилиси («Мать Грузия» Э. Амашукели, 1963) (ил. 27).



Ил. 25. Е. Вучетич и др. Родина-мать. Киев. 1980 г. (65)


Ил. 26. А. Аратюнян. Мать Армения. Ереван. 1967 г. (66)


Ил. 27. Э. Амашукели. Мать Грузия. Тбилиси. 1963 г (67).

Распад СССР сопровождался и деконструкцией символов советской эпохи, включая Родину-Мать. Характерным примером подобной деконструкции стало использование образа с плаката И. Тоидзе в рекламе моющего средства (заметим, что это одновременно явилось и попыткой семиотической перекодировки образа женщины в соответствии с новым типом патриархального дискурса: стиральный порошок вместо текста военной присяги). Более того, двойная ирония здесь связана со словом «чистота», воплощением которого и была Россия-Матушка до того, как быть проданной для рекламы западной корпорации (ил. 28) (68).

Демонтаж советской «Родины-Матери» отражается в возникновении новых образов женственной России. Так, в облике Родины-мачехи, заботы и защиты которой безуспешно ждут многие ее сыновья и дочери, получило выражение и разочарование в реформах; он активно используется также в делегитимации политического порядка советской Империи. Наконец, мы видим еще один образ: Россия как шлюха; проституция становится метафорой внешней политики страны в 1990-х годах. Очевидно, подобное представление об изменившейся роли России в мире отразилось на плакате А. Резаева (1993): нарисованная там молодая девушка одета лишь в традиционный для исследуемого образа кокошник с надписью «Россия» и кокетливо наброшенный на обнаженное тело российский триколор... (ил. 29) (69).


Ил. 29. Резаев А. Грудью проложит себе. 1993 г. (72)


Ил. 30. Г . Дритов. Родина помнит. 1998 г. (71)

Оппозиционные дискурсы 1990-х активно использовали образ униженной России-Матери. На одном из рисунков разгневанная Родина указывает перепуганному Б. Ельцину на пылающее здание Верховного Совета РСФСР (ил. 30). Карикатура 1994 г. изображает похоронную процессию: команда либеральных реформаторов во главе с президентом несет Россию на кладбище (ил. 31) (74). Фотография изможденной и обнаженной женщины, подписанная «Россия-мама. 1996», помещена в газете Национал-большевистской партии «Лимонка» (75).

Как было отмечено, исследуемый символ является объектом постоянного соперничества различных дискурсов в России и за рубежом. Это можно наблюдать и в последнее время, когда идея Родины-Матери становится все более востребованной, причем не только в текстах представителей коммунистических и националистических партий и движений.

О. В. Рябов

*****

Хороший анализ, но неглубокий. На самом деле корни символа матери в арийской традиции лежат гораздо глубже. И арийский символ женщины в корне отличен от западного: в нашем случае - это мать с детем и мечом, в западной традиции - дева с быком и венком.

Продолжение http://victoriarossi.livejournal.com/1786394.html



.
Tags: Богородица, Православие, Россия
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment