eaquilla (eaquilla) wrote,
eaquilla
eaquilla

Categories:

Былинная Печора, былинный Космос (часть 1)

Оригинал взят у aminora в Былинная Печора, былинный Космос (часть 1)
Оригинал взят у korkonnik в Былинная Печора, былинный Космос (часть 1)
       Впечатления от прочтения былин Печорской Руси, плавно переходящие в начатки былинной астрономии или звездочётного былиноведения.

     

       Былины Печорской Руси

     

    Стояла в магазине книга – том 1 «Печора» серии «Былины» академического «Свода русского фольклора» (СПб., М.: Наука, Классика, 2001). Цена – не велика и не мала – пятьсот рублей (прямо как шуба Ильи Муромца – «о петьсот рублей»). Покрутился я, покрутился, да не взял её. Зашёл в тот магазин во другой након. Повертел книгу в руках, полистал – и купил её. Прочёл её всю – и впечатлён.

       Даже потом перечитал детскую книжку «Былины» (М.: Детская литература, 1976) – где даны 10 былин в литературной и сугубо «непечорской» редакции. По ходу чтения не раз вспоминались и подтверждались положения из исследования Льва Прозорова (Озара Ворона) «Русские богатыри» (М.: Эксмо, Яуза, 2011) – дак перечитал и его, а также статьи и заметки о былинах в его блоге (http://smelding.livejournal.com/tag/былины). Нашёл там электронную ссылку (http://feb-web.ru/feb/byliny/default.asp) на «Свод» и другие фундаментальные издания былин. Кроме купленного мною тома, в Интернете есть следующие 3 (ещё 1 печорский и 2 из 3 мезенских).

       Список томов «Свода» показывает, что Север и вправду – «дом былины»: ему посвящено 20 томов, а всем другим регионам России – только 3 тома. Это по тем записям, место и время которых документировано. Кстати, знатоки по деталям сюжета и речевым оборотам могут отличить былины разных регионов, подобно тому как дегустаторы вин определяют, на каких склонах гор рос виноград. При этом исследователь отмечает: дескать, вот этот вариант близок к онежским изводам, а не местным печорским – сказитель явно вычитал его в книге.

       Оказывается, книги сказители былин ещё как читали! И свои, рукописные, и типографские издания. Например, тот же сборник былин, собранных Н.Е. Ончуковым на той же Печоре. А иные почитывали сборники с онежскими былинами, собранными П.Н. Рыбниковым и А.Ф. Гильфердингом. Этак в искусство сказителей привносилось что-то из изводов других былинных регионов, какие-то обороты и сюжетные линии, нехарактерные для печорской традиции. Но при всём том обмене былинные регионы не успели размыться: Печора, Мезень, Пинега, Кулой, Зимний берег, Каргополье, Пудога и другие места сохранили особенности своих старин.

       Тексты былин в томе предварены этнографическим очерком, из которого можно узнать о резких отличиях двух групп русских средней и нижней Печоры: устьцилёмов и пустозёров. Различия обусловлены и разностью происхождения: преобладанием новгородского элемента у устьцилёмов, среднерусского – у пустозёрцев. И разностью веры: старообрядчество устьцилёмов и никонианство пустозёров. И хозяйство было разным: у пустозёров – в основном промысловое, у устьцилёмов – в сочетании с земледелием (ну и скотоводство имелось у обеих групп). Устьцилёмы и пустозёры роднились редко и неохотно. Охотнее устраивали стычки за угодья и по другим вопросам.

       При всех различиях двух этногрупп былинная традиция Печоры парадоксальным образом едина и монолитна. Этнографы объясняют это тем, что устьцилёмы нанимались на промыслы к пустозёрам, образовывались смешанные промысловые артели. И каждая артель старалась заполучить себе хорошего старинщика. Артели бурлаков, ходившие по всей Печоре от устья до верховьев, тоже почитали за честь иметь собственного сказителя. Хорошего сказителя могли пригласить издалека, из другой волости. Поскольку старины тут пелись на промыслах, то сюжеты разносились далеко, что обеспечило монолитность печорской былинной традиции. Для сравнения этнографы приводят Обонежье, где в крестьянской оседлой среде старины пелись на дому, далеко не разносясь, отчего при перемещении всего на 100 км существенно меняются типичные словесные обороты, сюжеты и состав былин.

       Единство печорской традиции, на первый взгляд, вроде как противоречит выводу С.И. Дмитриевой об исключительном бытовании былин в среде потомков новгородцев – если пустозёры действительно потомки выходцев из низовских земель. Но всё же новгородский элемент был и там: те же устьцилёмы с поморами тоже селились в Пустозёрской волости. Так и привили любовь к былинам всем окружающим.

       Более того – на Печоре любовь к старинам была привита и народу коми. Ф.М. Истомин в 1889 году писал: «зыряне по Печоре, ничего не знающие по-русски, поют русские песни и даже былины… записал образчик тех и других». Может, тут дело в наличии русских корней у коми-ижемцев – у них с устьцилёмами имеются общие фамилии: Чупров, Хозяинов, Вокуев и Рочев (последняя от коми слова роч – «русский») – причём среди сказителей есть носители всех этих фамилий. А может, причина – в особенностях культурного обмена у староверов: например, коми старообрядческий наставник отец Самарин с 7 лет воспитывался у русского начетчика Ефима Поздеева из деревни Медвежка под Усть-Цильмой (Чувьюров А.А. Из жития наставника Самарина // Родники Пармы. Сыктывкар: Коми книжное издательство, 1996). При таком «аталычестве» наверняка вместе с каноническим писанием воспитанники набирались и духовных стихов, и былин. Как бы то ни было, а Истомину почему-то не удалось найти и записать русских сказителей старин, что потом с честью осуществил Н.Е. Ончуков, став признанным первооткрывателем былинной Печоры.

       По фамилиям сказителей впечатление такое: пустозёрские для меня мало о чём говорят, а вот фамилии устьцилёмов на слуху всегда – Чупровы, Мяндины, Вокуевы, Поздеевы, Хозяиновы. Так как Усть-Цильма входит в Коми, то они встречаются в Сыктывкаре – среди приятелей, знакомых, а то и просто известных людей. А ведь где-то совсем недавно их родичи пели (а может и сейчас поют) древние героические песни… Во дела!

       Забавные бывают замечания сказителей по ходу пения или рассказа, либо в конце: «Ну, небольша, худяшша былинка-то, маленька» (№7 – здесь и далее: номер былины в «Своде»). Или: «Тут и конец! Шутово дело – старины-то, да ведь вот как долго» (№12).

       Былины интересно и даже приятно читать в нелитературном варианте, с особенностями местного диалекта. Встречающееся порою цоканье заставляет вспомнить Новгород и даже прародину ильменских словен – Балтийское Поморье. Чередуются е и ё: так что «Киев» быват «Киёв» (вспоминаю Киёв на Мораве – городок, на который увидел на карте при поиске дунайского Киева). Бывает йотирование: «Ёбуздал-ёбседлал да коня доброго» (№10). Вообще, сказитель одно и то же слово в одной и той же былине может произнести по-разному, например: «ответ» и «ётвет». А вот «млад» на Печоре, как правило, произносится «блад» (м перешло в б): «Добрынюшка Никитич блад» (№12), «Чурило бладо Плёнкович» (№156).

       Копейцо, которое в иных местах мурзамецкое, на Печоре – бурзомецкое (бурзамецкое, бурзумецкое, буржумецкое и раз – берзомецкое). Но тут уж печорский вариант выглядит исконнее, чем общепринятый, выводимый от некоего мурзы (так объяснено в детской книжке). Бурзомецкое мне почему-то представляется искажением от борзо-меткого: как боёвая палица стала буёвой, так и борзометкое копьё – бурзомецким. Печорским былинам знакомы турзы-мурзы (№21), но копьё остаётся бурзомецким.

       Самое интересное в «Своде» – это необычные местные обороты и варианты сюжета. В каких-то можно усмотреть нововведение сказителя, в каких-то – седую старину, исчезнувшую в других местах. Есть изводы, характерные только для определённого района. И если оглянуть всю Русь, то одна былина может иметь десятки вариантов. В общем, былины – это целая Вселенная!

     
    Юный Добрыня и лютая девица Змея

     
    Странствуя по ней, находишь много любопытного. Вот, оказывается, Добрынюшка Никитич совершает первый подвиг – победу над Змеёй – в 12 лет (кстати, перед этим, хоть и настойчиво, но отпросившись у матери погулять). Лев Прозоров по этому поводу отмечает, что иллюстраторы почему-то не обращают внимания на возраст героя, рисуя взрослого дядьку. Позже художник Рогдай, прочитав его статью, изобразил героя соответствующего возраста (http://rogday-rosomaha.livejournal.com/36147.html).

       Печорцы тоже обычно придерживаются возраста в 12 лет, но есть вариант (№12) где Добрыне всего 6 лет. В 3 года он стал гулять на улице:


       С малыми ребятками стал поигрывати,
   На кого осердитсе – возьмет за руку, рука прочь. (№12)


       В общем, чтобы таких безобразий не было, отдала его маменька «учиться божьей грамоте. Ходил он, училсе три года». А на подвиг пошёл в 6 лет:
 

       Молодёхонек я, зеленёхонек.
   Шести лет я ведь отроду. (№12)
 

       С другой стороны, он ведь рос не по дням а по часам, так может, и выглядел на двенадцатилетнего:
 

       У кого-де ростут да цельный годицок,
   А Добрынюшка ростёт столь, право, в полгод. (№9)
   

       Впрочем, кроме 12 и 6 лет называется ещё возраст 16 лет:
   

       Вырос Добрынюшка годов шеснаццать,
   Стал просить у матушки во чисто поле… (№11)
   

       Что ещё парадоксально, былина всегда озаглавлена «Добрыня и Змей», хотя по тексту это обычно Змея. И у неё, бывает, упоминаются косы: «Он хватил тут змею да за косы, право» (№10). И тут уникальный поворот:

     

       По-худому змея да извиваетца,
   А конается удалому доброму молодцу:
   «Ты не бей же меня, да змею лютую,
   Я те дам же собя, да красну девицу». (№10)


       Ишь ты, красной девицей себя считает! Может, она выглядела, как Змея с вышеупомянутого рисунка Рогдая? В комментарии сказано, что это не случайная оговорка: эпическая традиция Печоры знает образ змеи, превращающейся в девушку («Лука, змея и Настасья» – №277, 279 во 2 томе). Впрочем, далее по тексту она «ищэ выблевала ему да красну девицу» (наряду с ранее выблеванными золотой казной и конём добрым), а саму Змею Добрыня отпустил (№10).

       Сложно представить себе таку змею, а не то и красну девицу, в которую вмещается ещё одна красна девица, да вместе с конём и казной.

     

       Прозрачная Апраксея


       Но ещё труднее художнику будет нарисовать любимую супругу князя Владимира – княгиню Апраксеюшку.

     

       Ай-я статны́м она статна́, полна возраста,
   Волосом она руса́, лицом бела,
   Ай-я сквозь ейну рубашку тело видетця,
   Ай-я сквозь ейно тело да кости видятця,
   Ай-я сквозь ейны кости мозг переливаетця,
   Не скаче́н ли женьчуг перекатаетце. (№122)
   

       Статным она статна да полна возрастом,
   Волосом она руса да лицом белая,
   Сквозь ейной рубашецьки тело видети,
   Сквозь ейно тело кости видети,
   Сквозь кости мозг переливается,
   Ровно скачен жемчуг да перекатается… (№126)

     
   Как сообщает комментатор, такой портрет Апраксии характерен именно для печорской традиции (но единично также встречался на Кулое и на Мезени). Иногда её зовут и не Апраксой, но портрет остаётся таким же:

     

       Мала Авдотья доць Семеновна
   Выходила она в одной рубашици без пояса,
   В одных шчаблетах без цюлоциков,
   Сквозь ей рубашку тело видети,
   Сквозь ей тело кости видети,
   Всячески кости человечески,
   Сквозь кости мозги видети,
   Из кости в кость мозг переливаицця –
   Скачен жемчуг перекатаицця… (№125)

     
   Кстати, Авдотья по звучанию даже ближе к Адвинде, жене легендарного Владимира Старого, которая есть наиболее вероятный прототип былинной Апраксеи (см. «Русские богатыри»).

     
  Парадоксы географии

     
   Стоит отметить, что в печорской традиции Добрыня обычно купается не в Пучай-реке, а в море. Как сказано в предисловии к «Своду», печорцы тоже ходили в море на промысел и очень любовно, со знанием дела описывали морские странствия былинных героев – иногда даже подробнее, чем сказители иных районов Поморья, непосредственно живущие у моря.

       Правда, море в русском фольклоре означает иномирье, вполне сопоставимое с пограничной Пучай-рекой или Дунай-рекой (вспоминается ещё «Дунаечко море» в стихе олонецкого сказителя Ивана Фепонова).

       Впрочем, сказитель И.Е. Чупров отправляет Добрыню на Несей-реку (№11) – видимо, Енисей. А Дюк Степанович с Чурилой Плёнковичем соревнуются в скачках не только через былинные Почай-реку (№148), Дунай-реку (№141), Днепр-реку (№143) или Непр-реку (№138), но и через Неву-реку (№145, 146). Может, Нева тоже не случайна, ибо созвучна «не яви» – нави.

   В «Русских богатырях» рассказано о трёх слоях былинной географии:
   1) Средняя Европа, Дунай, Балтика («море Волынское», «Зеленское глухоморье») – места складывания сюжетов;
   2) библейская география;
   3) география Киевской Руси.

       Пожалуй, можно добавить четвёртый слой – известную сказителям географию родных мест, а также современной им России. Вот Илья Муромец глядит с заставы в подзорную трубочку (это происходит примерно за минуту до обнаружения Сокольника):

     
  Смотрел в сторонку подшело́нную –
   Стоят леса темные, дремучие;
   Смотрел в сторону подзападную –
   Под западной сторонушкой грязи черные, болота зыбучие;
   Смотрел в сторонушку подглубничную –
   Под глубничной сторонкой снежны горы непроходимые;
   Смотрел в сторонку подсеверную –
   Под северной сторонушкой стоят сини́ моря Вохлынские,
   Стоят сини́ моря Вохлынские, Ледовитый океан. (№79)

     
   Тут находим и термин «подшелонную», выдающий потомков новгородцев, и море Вохлынское (или Волынское, то есть Балтика, на которой стоял город Волын) – это из первого, глубинного слоя былинной географии, но есть и местный четвёртый слой: леса темные, болота зыбучие да Ледовитый океан.

     
  Да смотрел он под сторону в полуночю –
   Да стоит-то-де нашо да синё морё… (№67)

     
   Да и сам-то Илья – откуда? Из города из Мурома, села да Карачарова (№53)? А может, Карачагова (№40, 51)? Или села Каракова (№47)? Или город был Муров (№50, 51)? Называл же Филон Кмита Чернобыльский Илью Муравленином, а Лясотта – Моровлином… А может, Илья вовсе не из города, не из села?

     
  От того от моря от синего,
   От того от океана Ледовитого
   Ехал старой да Илья Муромец на добром кони. (№61)

     
   Или Илья – вот отсюда:

     
  Эх во той же маленькой во Галицы Великоей,
   Во той Корелы пребогатыя… (№42)

     
   Маленькая такая Галица, но Великая. Может, сказитель чуть оговорился, но обычно на Печоре примерно так описывают родину Дюка:

     
  Из той из Нижной Малой Галицы,
   Из той Корелочки да из богатоей,
   Выезжал-то на добром коне, на троелеточке,
   Молодой Дюк, да сын Степанович. (№138)

     
   Что за Галица, связана ли с каким-то из Галичей (как утверждают комментаторы), и почему совмещается печорскими сказителями с Корелой – неведомо. Выведение оттуда Дюка – общее место в печорской традиции. Но в одном изводе оттуда же выведен ещё Илья (№42). Может, этак логичнее потом объяснять, почему Илья – единственная поддержка Дюку в Киеве, единственный, кто поручается за Дюка (№138) – земеля всё же.

       А старинщик Н.С. Торопов называет ещё одну причину: «Дюк-то – Ильин он выб…к» (№140), хотя «по имени Дюк да сын Степанович» (ну, у Василия Андреевича Жуковского то же – отца звали не Андреем, а Афанасием). То-то мать Дюка в Киеве знает только Илью и ему отправляет подарки… Впрочем, не будем фантазировать, ибо тут единичное упоминание отцовства Ильи в отношении Дюка.

       Главное, что география в былинах весьма «подвижная». Озар в «Русских богатырях» показал, как живший в 17 веке уроженец села Карачарова лихой казак Илья Муромец настолько прославился в отрядах Болотникова, что был воспет народом и перепутан с древним старым Ильёй Муравленином – да так основательно, что былинный Илья окончательно стал старым казаком Ильёй Муромцем. Исходя из концепции Дунайской Руси, изложенной в «Русских богатырях», Муравленин может быть выведен из Моравии.

       Однако его прозвище вообще может не быть связанным с географией: ни с Муромом, ни с Моравией, ни даже с городком Моровийском под Черниговом, откуда его тоже выводили исследователи. Давайте рассмотрим образ Ильи Муромца ещё с одной точки зрения.
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments